С утра Жэндос проснулся от того, что под сарайной крышей снова заорали вороны. Голова трещала после вчерашних двух литров "Балтики девятки". В сарае было сыро, по полу текли струйки воды — ночью снова прорвало трубу.

Он включил телефон, интернет едва ловил. На Апачане опять накидали фотожаб, где он в обнимку с исландским президентом, но уже в розовых трусах. Жэндос тяжело вздохнул:

— "Опять эти школьники, блядь..."

Чтобы успокоиться, он достал из-за печки засоленную селёдку и банку "Жигулёвского". Пока ел, услышал стук в дверь. Открыл — сосед дядя Витя принёс лопату:

— "Жэндос, помоги, курицу мою хороним. Лиса задушила."

Жэндос пошёл. На огороде они вдвоём выкопали яму. Жэндос смотрел на дохлую курицу и вдруг вспомнил свою работу в Исландии: там он тоже копал — только не могилы, а траншеи для кабеля.

— "Вот она, жизнь… В Исландии — кабели, во Всеволожске — куры," — философски протянул он.

После похорон сосед налил ему стакан самогона. Жэндос, держа стопку, посмотрел на серое небо и сказал:

— "А я ведь тоже как эта курица. Только курятник мой — и есть могила. Но ничего, ФСБ-шники следят…"

Он выпил и пошёл обратно в свой сарай.

На столе мигал старый ноутбук. Жэндос сел и открыл Апачан.
В треде про него кто-то написал: "Жэндос — живи вечно!"

И впервые за долгое время он улыбнулся.