Самый лучший скандинавский социализм, которого нам никогда не достигнуть

В Швеции до 1976 года принудительно стерилизовали людей. Как это стало возможным и чем закончилось.

В период с 1909 по 1934 в Швеции существовало общество «Шведская расовая гигиена» — его работа внесла значительный вклад в развитие евгенической тенденции в стране. Следующим этапом стало создание Государственного института расовой биологии — шведский парламент единогласно поддержал предложение социал-демократической фракции и распорядился об открытии этого учреждения в городе Уппсала. «Исследование проблемы дегенерации человека, вызываемой смешением рас», — так определяли главную задачу института. Первый директор института Герман Люндборг занимался антропологическим изучением потомства от межрасовых браков и даже смог убедить своих коллег во вреде такого смешения. На "ура" в научных кругах встречали евгенистические изыскания с лёгким или не очень налетом антисемитизма. А в высших слоях общества обосновалась ощутимая тревога из-за упадка традиционных шведских ценностей — многим казалось, что самые важные расовые элементы вскоре будут утрачены. Коренные жители шведских земель признавали отрицательное влияние индустриализации и урбанизации на состав населения.

Позиция ученых была вполне самостоятельной, не связанной с нацистскими движениями в Германии — те возникли гораздо позже. Однако практически все немецкие генетики стажировались в Уппсале и Лунде — еще одном городе — центре расовых исследований. К 1930 две основные политические партии Швеции — крестьянская и социал-демократическая — открыто требовали от правительства принять меры для предотвращения деградации шведской нации.

Закон «О чистоте расы» приняли в 1934 году и в 1941 году ужесточили — в него внесли поправки о расширении круга лиц, подпадающих под действие закона, и отменили минимальный возраст стерилизации. Первый вариант закона имел принудительный характер и относился только к недееспособным людям с ментальными расстройствами — то есть охватывал лишь клинические случаи. А после пересмотра закон говорил уже о добровольной стерилизации, рекомендованной значительно большему числу людей. В соответствии с законом «О чистоте расы», стерилизацию проводили в трех случаях:
1. По этническому признаку. Лишение возможности продолжить род «этнически неполноценных жителей» страны — родившихся от межрасовых браков. Больше всего пострадали саамы.
2. По наследственному признаку. Беременность прерывалась или не допускалась по наследственным показаниям — когда предполагалось, что человек может передать болезни ребенку. Например, умственную отсталость, ДЦП, психические заболевания или тяжелые увечья.
3. По социальному признаку. Бедность тогда считалась дурной «чертой характера», передающейся по наследству, как и антисоциальное, развязное поведение.

До 1955 насильственно прооперировали 25-30 тысяч человек. А до 1976 было стерилизовано 63 000 человек, 90% из них — женщины. Позже шведскую стерилизацию даже будут называть жесточайшим способом контроля женской сексуальности — именно женской, ведь мужчин не стерилизовали за изнасилования, педофилию и развязное поведение.

Шведская либеральная писательница Эллен Кей, издавшая в начале XX века бестселлер тех времен «Век ребенка», так выражала свою позицию:
«Плохие человеческие экземпляры не должны размножать свои пороки и болезни, свои умственные или физические недостатки. Языческие общества имели свои преимущества, когда они со всей своей жестокостью относились к слабым и увечным детям. Христианские общества, напротив, удлиняют жизнь неизлечимых и крайне уродливых детей. Гуманизм будущего, вероятно, проявится таким образом, что врач — в полном сознании своей ответственности и под контролем — будет безболезненно гасить такие жизни».

Стерилизовать в попытках остановить распространение «неудачной» генетической информации продолжали вплоть до 1976 года. Закон отменили под влиянием общемировой тенденции — к людям с ментальными расстройствами больше не относились как к второсортным, а прогрессивные гуманистические идеологи призывали обеспечить таким гражданам медицинскую помощь и достойную жизнь. Первой в министерство социального обеспечения с просьбой о компенсации в 1998 году обратилась 72-летняя Мария Нордин. Ей отказали. Однако история приобрела резонанс и стала поводом для новых расследований.

Мария вспоминает: «Я стала плохо видеть еще в раннем детстве. Но на очки у родителей не хватало денег. В школе, сидя за партой, я не могла разглядеть, что учитель пишет на доске, но боялась сказать об этом. Меня признали умственно отсталой и отправили в интернат для психически неполноценных детей. В семнадцать лет меня вызвали к директору школы и дали подписать какие-то бумаги. Я знала, что должна их подписать. На следующий день меня отправили в больницу и сделали операцию. И сказали, что у меня никогда не будет детей».

Вслед за Марией Нордин свое право на компенсацию начали отстаивать и другие жертвы. Сейчас Швеция выплачивает сотни тысяч крон пострадавшим, но только тем, кто смог доказать, что его стерилизовали против воли — а это совсем непросто, ведь некоторые пострадавшие всё же подписывали формы согласия.

«Шведская социальная система до сих пор сохранила маленькие отголоски этого менталитета: “мы знаем, что для тебя лучше”, “мы позаботимся о тебе, заблудшая овца”, “наши (мейнстримные) взгляды — самые прогрессивные”. Это ужасно пугает, как тень зубастого чудовища в безобидном, уже старом псе», — считает писательница и феминистка Анна Топилина, которая переехала в Швецию из Украины.