"Революция Гвоздик": как Португалия спасла себя от коммунизма
25 апреля 1974 года в Португалии произошёл левый переворот, получивший название "Революция Гвоздик". Но Португалии удалось остановить "Красное колесо" и войти в общеевропейское экононмическое пространство.
Португальский салазаризм утвердился к 1930 г. как консервативная реакция на анархизм и недееспособность молодой либеральной республики. Первоначально власть была взята армейским командованием, однако генералы, надо отдать им должное, признали свою некомпетентность. Летом 1932 пост премьер-министра предложили 43-летнему министру финансов Антониу Салазару. Профессор-экономист из Коимбрского Университета оставался фактическим диктатором Португалии на протяжении 36 лет, ежегодно подавая ректору просьбу о продлении отпуска в связи с исполнением обязанностей главы правительства.
Это был человек поистине ледяной души. Настоящий эталон протестанта, хотя исповедовал католичество. Превыше всех человеческих ценностей профессор Салазар ставил научное знание, преимущественно экономико-математическое. Он отвергал коммунизм прежде всего из отвращения к атеизму. Это понятно и характерно для многих. Но атеизм он осуждал не за безнравственность, а за антинаучность – вот это, пожалуй, уникальный подход.
«Я не верю в равенство, но верю в иерархию, – говорил Салазар. – Создание элиты важнее, чем обучение массы грамоте».
Человек, никогда в жизни не имевший семьи (в своё время он был домашним учителем дочери богатого помещика, влюбился в неё, но элитная семья не приняла учёного, сына трактирщика), так определял свои приоритеты: «Мы против всего, что ослабляет семью».
Он называл себя поборником свободы, но свободы только гражданской, а не политической: «Политическая свобода – это право клик, называющих себя партиями, властвовать над людьми. Мы помним, как свободно демократы отказывали нам во всех свободах».
Однако партия Национальный союз всё же была создана для обеспечения общественной поддержки правительства. Она-то в свободе не откажет. Режим считался жестокой диктатурой, но в Португалии при Салазаре не было смертной казни, а количество репрессированных за 30 лет исчислялось не более тысячи человек. Он явно симпатизировал Гитлеру и 1 мая 1945 года приказал приспустить траурные флаги «в связи с кончиной главы дружественного Германского государства». Однако тут же объявил, что «в великой войне победили знамёна демократии» и выразил глубокое удовлетворение «в связи с победой Великобритании – нашего старейшего союзника».
Он был яростным антикоммунистом, однако лично запретил критические публикации о Сталине: «К лидеру любого государства необходимо относится с подобающим уважением».
Португальской антикоммунистической печати приходилось вместо «сталинских орд» писать об «ордах Тимошенко» (многие ли сегодня вспомнят, кто это был?). Убеждённый монархист Салазар категорически отверг планы реставрации королевской династии Браганса: «Нам не нужна монархия ни на год, ни на два».
Салазаровское правление характеризовалось экономическим ростом. «Этого нам только не хватало!» – возмущённо воскликнул премьер, узнав об обнаруженных в португальской Анголе запасах нефти. Промышленники, коммерсанты, рабочие, инженеры, технологи – беспокойный всё это элемент, ненадёжный.
Португалия с 1961 года вела жестокую войну в Анголе, Мозамбике и Гвинее-Бисау, защищая первую в мировой истории колониальную империю, восходящую к подвигам мореплавателей XV века. В результате португальская армия стала уникальным рассадником левизны, марксизма, маоизма и иных коммунистических настроений. Особенно всё это укоренилось в офицерском корпусе. Но также и в генералитете, куда заметнее, чем в солдатской массе. Салазаровский режим официально назывался «Новым государством». Эта новизна основывалась на демонстративном воссоздании традиционных институтов средневековья – патриархальных сословно-профессиональных «орденов». Патронируемых теперь не короной, а правительством и его бессменным главой, строгим и справедливым профессором. Первоочерёдной задачей государства провозглашалось сохранение финансовой стабильности - поддержание бездефицитного бюджета. Салазар действительно по праву считался финансовым гением, умевшим ювелирно сводить балансы, обходясь без долгов.
В июле 1970 г. Антониу ди Оливейра Салазар скончался. Страна начала скатываться влево. Процесс перехода Португалии к демократии был по мировым меркам скоротечным, но всё же португальские историки выделяют в нём три этапа. Местами история напоминает российскую.
.png "0")
Первый этап
Комментарий №735628 R0 ответить 09 Июня, 2025 19:05 ОП 'Апрель 1974 — апрель 1975. Офицеры среднего звена («капитаны») захватили власть и создали орган "Движение вооруженных сил" (ДВС). Её политической опорой стала Португальская компартия (ПКП), единственная подпольная партия, сохранившая в условиях диктатуры Салазара и его наследника Каэтану свои ячейки в городах, прежде всего, на крупных предприятиях Лиссабона и Сетубала. Уже после «революции капитанов» возродились и другие подпольные партии, например Португальская социалистическая партия (ПСП), лидеры которой сравнительно быстро смогли получить поддержку со стороны широких демократических слоёв общества, прежде всего, студенчества, интеллигенции, предпринимателей и трудящихся мелких и средних предприятий.
Однако процесс формирования политических партий и институтов гражданского общества происходил в условиях революционного разрушения основ государственности и хозяйства. Национализация экономики носила явочный характер: рабочие брали под свой контроль предприятия в городах. Начался стихийный захват жилищ, семьями из трущоб, потом — отелей и нежилых помещений. В сельской местности приняли тотальный характер земельные захваты, особенно на юге страны. Только в южных районах за год было захвачено около миллиона гектаров земли и образовано, при поддержке коммунистов, более 400 кооперативов. Так же как во время российской революции 1917 года и испанской революции 1930-х, приход к власти левых привёл Португалию к разграблению имущества церкви, что формально оправдывалось борьбой с ней как одной из опор авторитарного режима. Португалия никогда раннее не испытывала подобных потрясений всех устоев общественной жизни, поэтому никто из политических лидеров в начале 1970-х не представлял себе, какую цену придётся заплатить за подобный эксперимент.
Между тем его последствия не заставили себя долго ждать. Уже в апреле 1975 г. на страну надвинулись все беды хаоса и безвластия. Как промышленные, так и аграрное кооперативы не ставили своей целью получение прибыли или повышения производительности труда — их целью было обеспечение занятости людей, но при таких целях экономика стала быстро катиться под гору, а рост занятости тут же обернулся падением заработков и нарастанием угрозы всеобщего голода. Города захлестнула преступность. Многое напоминало Россию времён гражданской войны.