Видимо население без документов потом массово хлынуло в города из сёл и деревень

Смысл внутреннего паспорта далеко выходил за рамки простого удостоверения личности. Вот что говорилось об этом в строго секретном протоколе заседания Политбюро ЦК ВКП (б) от 15 ноября 1932:
"...О паспортной системе и разгрузке городов от лишних элементов.
В видах разгрузки Москвы и Ленинграда и других крупных городских центров СССР от лишних, не связанных с производством и работой учреждений, а также от скрывающихся в городах кулацких, уголовных и других антиобщественных элементов, признать необходимым:
1. Ввести единую паспортную систему по СССР с отменой всех других видов удостоверений, выданных той или иной организацией и дававших до сих пор право на прописку в городах.
2. Организовать, в первую очередь в Москве и Ленинграде, аппарат учета и регистрации населения и регулирования въезда и выезда".

На этом же заседании Политбюро было решено организовать специальную комиссию, которая так и называлась - Комиссия ПБ о паспортной системе и разгрузке городов от лишних элементов. Председатель - В.А. Балицкий. В паспорте указывалось социальное происхождение владельца, для чего была разработана сложная классификация - "рабочий", "колхозник", "крестьянин-единоличник", "служащий", "учащийся", "писатель", "художник", "артист", "скульптор", "кустарь", "пенсионер", "иждивенец", "без определенных занятий". В паспорте ставилась также отметка о приёме на работу. Таким образом представители власти имели возможность по паспорту определить, как следовало относиться к его владельцу.

Графа "национальность" выглядела по сравнению с графой "социальное положение" относительно невинно и довольно бессмысленно, тем более что заполнялась она со слов владельца паспорта. Но если учесть, что этнические депортации, захлестнувшие СССР в следующие несколько лет, планировались Сталиным уже тогда, ясно, что единственный её смысл - репрессивный. В январе 1933 Совнарком СССР утвердил "Инструкцию о выдаче паспортов". В секретном разделе Инструкции устанавливались ограничения на выдачу паспортов и прописку в режимных местностях для следующих групп: "не занятых общественно-полезным трудом на производстве" (за исключением инвалидов и пенсионеров), "сбежавших" из деревень "кулаков" и "раскулаченных", даже если они работали на предприятиях или в учреждениях, "перебежчиков из-за границы", прибывших из других мест после 1 января 1931 "без приглашения на работу", если они не имеют определенных занятий или часто меняют место работы (являются "летунами") или "подвергались увольнению за дезорганизацию производства". Под последний пункт подпадали те, кто бежал из деревни до начала "сплошной коллективизации". Кроме того, паспорта, а следовательно и прописку, не получали "лишенцы" (люди, лишенные избирательных прав, в частности "кулаки" и дворяне), частные торговцы, священнослужители, бывшие заключённые и ссыльные, а также члены семей всех перечисленных групп граждан.

Скрипач Вахтанговского театра Юрий Елагин так вспоминает об этом времени:
"Наша семья была причислена к чуждым и классово-враждебным элементам по двум причинам - как семья бывших фабрикантов, т.е. капиталистов и эксплуататоров, и, во-вторых - потому что мой отец был инженером с дореволюционным образованием, т.е. принадлежал к части русской интеллигенции, в высшей степени подозрительной и неблагонадежной с советской точки зрения. Первым результатом всего этого было то, что летом 1929 года нас лишили избирательных прав. Мы стали "лишенцами". Категория "лишенцев" среди советских граждан - это категория неполноценных граждан низшего разряда. Их положение в советском обществе... напоминало положение евреев в гитлеровской Германии. Государственная служба и профессии интеллигентного труда были для них закрыты. О высшем образовании не приходилось и мечтать. Лишенцы были первыми кандидатами в концлагеря и тюрьмы. Кроме того, во многих деталях повседневной жизни они постоянно чувствовали униженность своего общественного положения. Я помню, какое тяжелое впечатление на меня произвело то, что вскоре после лишения нас избирательных прав к нам в квартиру пришел монтер... и унес наш телефонный аппарат. "Лишенцам телефон не полагается", - сказал он кратко и выразительно..."

Самому Юрию Елагину повезло. Как "артист", он оказался причислен к советской элите, получил паспорт и сохранил московскую прописку. Но его отец паспорт в 1933 не получил, был выслан из Москвы, арестован и погиб в лагере через два года. По мнению Елагина, из Москвы тогда было выслано около миллиона человек. А вот данные из секретной справки Управления Рабоче-крестьянской милиции при ОГПУ председателю Совнаркома Молотову от 27 августа 1933 "О результатах паспортизации гг. Москвы и Ленинграда": с 1 января 1932 по 1 января 1933 гг. население Москвы увеличилось на 528 300 чел. и достигло 3 663 300 чел. Население Ленинграда увеличилось за это время на 124 262 чел (достигло 2 360 777 чел).

В результате паспортизации за первые 8 месяцев 1933 года население Москвы уменьшилось на 214 000 чел, а Ленинграда - на 476 182 чел. В Москве было отказано в получении паспортов 65 904 чел. В Ленинграде - 79 261 чел. Справка уточняет, что в приведенных цифрах "не учтен деклассированный элемент местный и пришлый и сбежавшие из деревни кулаки, которые жили на нелегальном положении..."
Среди тех кому отказали - 41% прибывших без приглашения на работу и живших в Москве более 2 лет. "Раскулаченных" - 20%. Остальные - судимые, "лишенцы" и пр.

Однако, не все москвичи обращались за паспортом. В справке указывается: "Граждане, получившие извещение в отказе в выдаче паспортов по истечении установленного законом 10-дневного срока, в основном удалены из Москвы и Ленинграда. Однако этим не разрешен вопрос удаления беспаспортных. Москва и Ленинград были засорены огромным количеством деклассированного элемента, живущим на нелегальном положении. При объявлении паспортизации они, зная, что им безусловно откажут в выдаче паспорта, не являлись совершенно на паспортные пункты и укрывались на чердаках, в подвалах, сараях, садах и т.д.
"...Для успешного поддержания паспортного режима .... организованы специальные паспортные столы, имеющие свою инспектуру и негласное осведомление в домах. Паспортные столы производят обходы, облавы, проверки домоуправлений, бараков для сезонников, мест скопления подозрительных элементов, нелегальных ночлежек..."

Этими оперативными мероприятиями задержано беспаспортных:
по Москве - 85 937 чел; по Ленинграду - 4 766 чел., направленных в порядке внесудебной репрессии в лагеря и трудовые поселки. Основную массу задержанных составляли беглецы из Центрального черноземного района и Украины, занимавшиеся в Москве кражами и нищенством.

Это было только начало самого жуткого десятилетия в истории СССР.