Итак, Абанотубани – сердце грузинской столицы. «Одна из красивейших частей старого города, украшение Тбилиси и символ Грузии», — так я описывал это место в статье «Тбилисские серные бани». «Поэт Иосиф Гришашвили утверждал, что не побывать в Тбилисских серных банях всё равно, что приехать в Париж и не подняться на Эйфелеву башню. Наверное, за это его именем и назвали небольшую улицу, начинающуюся у серных бань. Если пройти немного вверх по улице Гришашвили, то сразу за поворотом к бане Фантазия находится здание Мирзоевской бани. Это общественная баня с большими залами, в которые я однажды заглянул, но фотографировать не решился, поскольку несколько голых посетителей тут же на меня уставились. Тогда же я поинтересовался о цене у стоящего в дверях работника бани. «15 лари с человека,» — ответил тот. Я возразил, что это слишком дорого, ведь за 30-40 можно снять отдельный номер. «Там на час, а здесь мойся хоть весь день.» В следующий раз, проходя мимо, я снова поинтересовался ценой. И опять мне ответили про 15 лари, но вскоре, увидев моё недоумение, добавили: «Но можно и за 5».»

В этот раз история повторилась: «15 лари, но… можно и за 5». Оказалось, что в бане два отделения. «В чём же разница?» — поинтересовался я. «За 15 парилка лучше работает», — ответил мне тот самый работник, что вечно стоит в дверях и общается с посетителями (назову его, пожалуй, менеджером). Я прошел и осмотрел оба отделения. Отделение за 15 лари оказалось просторным с колоннами и небольшим бассейном, за 5 – существенно меньше. Мне показалось, что отделения различаются только размерами. И там и там были люди. Париться я не собирался — на мой взгляд, парилка и горячая серная баня не сочетаются. Поэтому оплатил 5 лари и направился к шкафчикам. «И какую он выбрал?» — услышал я вопрос менеджера, адресованный кассиру. Надо было почувствовать подвох, но…

В отделении стоял стойкий запах перегара. Какой-то мужичишко, оголив пузо, спал в углу, уронив голову на руку. Его собутыльник периодически просыпался, нервно открывал шкафчики общим ключом, принимал у посетителей использованные простыни и опять проваливался в сон. Я разделся, прошёл через душевую в помещение с бассейном, опустился в тёплую серную воду и осмотрелся. На стене, выложенной битым кафелем, красовалась надпись «2004», видимо, год последней реновации. Помещение, впрочем, было в таком состоянии, что казалось, к этой цифре приписали несколько десятилетий. Два бассейна, один из которых был меньше размером и был пуст, разделял слой грубой кирпичной кладки. Пластмассовая труба, через которую в бассейн поступала вода, болталась в воздухе. А одинокая тусклая лампочка отбрасывала на всё это такой неприятный жёлтый свет, что помещение казалось ещё более потёртым и грязным, чем оно было на самом деле. Мне вспомнилась общественная баня в венгерском городке Эгер, в которой я провёл полдня за пару недель до описываемых событий. С момента её постройки прошло уже несколько столетий, а баня выглядит даже лучше, чем когда-либо. Здесь же… Но в целом, я не удивился — от дешёвого общественного места в Грузии другого ожидать пока не приходится

В бассейне кроме меня находились три человека, ещё двое ходили по залу. И — удивительное дело – все молчали. В Грузии вообще редко услышишь тишину в общественном месте, а тут. Надо было почувствовать подвох… Проведя минут 10 в бассейне, я всё же решил заглянуть в парилку, дверь в которую периодически открывалась-закрывалась. Зайдя внутрь, я обнаружил, что в парилке абсолютно нет света. И снова не удивился – это ж Грузия! – подумаешь, лампочка перегорела; да сколько раз я бывал в тёмных подъездах, жильцы которых не могут скинуться на лампочку за 1 лари. Пока дверь была открыта, я разглядел силуэты пяти-шести человек, сидящих в два ряда, увидел свободное место и занял его. Дверь закрылась. Парилка погрузилась в непроглядную темноту. «А здесь и правда совсем нет жара,» — только и успел я подумать, как рука сидящего ниже передо мной человека, коснулась меня. И снова я не почувствовал подвоха… Но я без всякой задней мысли вежливо отодвинул руку, решив, что человек просто потерялся в пространстве, шарит в темноте, может, выйти хочет. В этот момент откуда-то сбоку стали раздаваться странные звуки. Какие-то шлепки. Кто-то кряхтел, пыхтел. Я, наконец, насторожился… Появились первые смутные сомнения, но я даже не стал их рассматривать всерьёз. «Кто-то парится, разминает свои жиры», — успокоил я себя. Ну не мог представить себе что-то большее, тем более в Грузии, где уже не первый год гуляет байка про немецких туристов-геев, которые на застолье в горах после тоста про любовь прилюдно поцеловались, за что были связаны и скинуты в реку… Но когда и сидевший справа от меня, видимо распалённый происходящим, протянул ко мне свою руку, я, наконец, прозрел. Оказывается здесь не просто баня! Оттолкнув наглеца, я выскочил из парилки. Мой мозг ещё некоторое время пытался не верить в происходящее, избавиться от пережитого, как от наваждения, убедить себя в невозможности такой ситуации. Но когда из парилки вышел молодой азербайджанец со стоящим членом и как ни в чём не бывало направился к бассейну, я поспешил убраться отсюда.

>>620943 вышел молодой азербайджанец со стоящим членом
Сторожуху бы понравилось

Пушкин. все ясно...