Если бы мы попытались определить какое место занимает политология в современной науке и обществе, то нам бы пришлось согласиться с тезисом «политология — продажная девка авторитаризма». Как и любая другая общественная наука, существующая без чётко определяемой базы, она создает для своих адептов необъятный простор для ничем неограниченного фантазирования, в результате чего провести демаркацию между очередным политологическим изваянием и литературным произведением, оказывается крайне затруднительно. Наукоподобный жаргон, имитирующий научное знание, и постоянная тяга к генерированию терминов и понятий — вот и все её [продажной девки] приданое.
К чему это всё? Как и всякая наука, которой положено иметь свою периодическую таблицу, политология стремится к классификации и систематизации знания. Однако политологическая наука не встретила ещё не то, что своего Дёберейнера, но даже своего Галилея; не то, что не открыла свой периодический закон, но до сих пор двигается алхимиками и звездочетами, разливающими по склянками киноварь. Единственный результат, к которому привели бесплодные попытки создать универсальную классификацию политических режимов, заключается в пустопорожнем генерировании терминов.
Если с западными демократиями все более-менее ясно и без помощи политологии, то для классификации авторитарных режимов современная политология предлагает как минимум 20 терминов, вот лишь некоторые из них: «не-либеральная демократия» (есть множество подвидов: имитационная, управляемая, суверенная, ect.), «гибридный режим», «электоральный авторитаризм», «авторитарная демократия», тысячи их. Стоит ли объяснять, что подобное творчество существует сугубо за тем, чтобы обогащать его авторов, а не науку, которую те стремятся превратить в толкучку, а её товар в ширпотреб.
При таком раздолье, любой анализ по определению является субъективщиной, бездумным отражением политических взглядов его автора, а чаще всего конкретных интересов заведующих партийными кассами. Это явление широко представлено и в РФ, где, например, политолог Катя Шульман бегает от одной псевдолиберальной помойки к другой и рассказывает во всеуслышание, что в РФ завёлся некий «гибридный режим». В этот момент и раскрывается весь вред, который способна нанести современная политология обществу — она полностью извращает суть понятий, способна накинуть на нужный предмет нужную драпировку и сформировать у общества целый комплекс иллюзий, которые позволяют делать общество инертным и полностью контролируемым. Поэтому, вся эта терминологическая мастурбация служит одной лишь цели — создать благоприятный имидж российскому режиму, который является одним из самых репрессивных и деспотичных на планете.
Вопрос имиджа действительно очень важен. И понять это довольно просто на расхожем примере. Если мы возьмём среднего россиянина и попросим его сравнить политические режимы РФ и Республики Зимбабве, и спросим какой из двух режимов является более отсталым, он автоматически укажет на Зимбабве, ведь там настоящая африканская «диктатура», а Мугабе вроде как чуть ли не людоедом был. Но если мы скажем, что в режиме Мугабе всегда существовала независимая системная оппозиция, у которой были свои партии и независимые кандидаты, которых та регулярно выставляла на парламентские и президентские выборы и даже побеждала на них, а что при режиме Путина не-подконтрольная оппозиция полностью выдавлена из государственного аппарата и маргинализована, что российская оппозиция не то, что не побеждала на выборах, не выдвигала своих кандидатов на выборы президента или в парламент, но за все годы своего существования даже не добилась регистрации собственной партии!
По-сути, это и есть единственный реальный критерий, который позволяет нам выявить диктатуру, и который так тщательно пытаются завуалировать хитрые термины — достаточно просто проследить сколько реальных независимых кандидатов принимает участие в выборах, сколько их представлено в государственном аппарате, сколько независимых зарегистрированных оппозиционных партий действует при том или ином режиме. При путинском: абсолютный ноль. Zero.
А сколько в Венесуэле, в Судане, в Зимбабве? Целое множество: оппозиция побеждала на парламентских выборах в Венесуэле в 2013 и сама формировала парламентскую коалицию, лидер оппозиции выигрывал даже президентские выборы, которые были сфальсифицированы; в Зимбабве оппозиция смогла дотянуться до поста премьер-министра, а так же успешно бойкотировала выборы, в результате чего до участков доползали полторы калеки-бюджетника; в Судане оппозиция, представленная самым широким спектром течений — от коммунистов до националистов — добилась отстранения Омара аль Башира и создала переходный Суверенный совет Судана. На этом фоне очень легко оценить степень деградации и маргинализации российской оппозиции и российского общества, которое уже и не мечтает, что на выборах можно бросить вызов самому Путину, что является обычной практикой в Зимбабве и Венесуэле. И оппозиция и общество дошли до той стадии, когда голосование за партию одного из самых жалких холуёв режима Дмитрия Рогозина «Родина» в Тамбовский горсовет «против» Единой России Путина\Медведева ими воспринимается как реальный оппозиционный процесс, как протестное голосование против «партии власти» и как необыкновенный успех оппозиции.
Поэтому, ребят, не надо строить иллюзии и согласитесь, что интуитивно РФ воспринимается как гораздо более прогрессивное и демократическое государство — у него же есть Навальный и Шульман, а заодно еще целая когорта жмущихся к сапогу диктатора либералов — у кого-то кафедра, кому-то книжку надо, кому-то фильм снять или спектакль поставить. И это работает, чёрт подери! Поэтому, голосовать, конечно же, надо. Ногами.