Тред высокой поэзии
«Концерт» окончен
Метров триста всего до цели,
А для снайпера — рукою подать.
Бедолагу рассматривал долго в прицеле,
И никак не решался на спуск я нажать.
Он вертелся, стараясь хоть как-то согреться,
Дул на руки, пытался под мышки совать,
И о стенку спиною хотел опереться,
Порывался подняться, вокруг осмотреться,
Но боялся привстать, чтобы ноги размять.
У него и пожрать не осталось наверно,
Он в окопе на дне, что-то в грязи искал.
И потом с наслаждением неимоверным,
Коркой хлеба из банки помятой консервной,
Скрёб остатки чего-то, и жадно жевал.
Больше часа, похоже, за этим «трофеем»,
Я в прицеле, как будто в кино наблюдал,
Как он крутит башкой, в страхе дёргая шеей,
А потом вдруг увидел, как в угол траншеи
Он «нужду» на коленках «по малой» справлял.
Раз всего-то нажать на крючок и осталось,
Чтобы жалкий «концерт» навсегда прекратить.
Вот уже голова в перекрестье дрожала,
Но в душе непонятная, мелкая жалость
Не давала на спуск пальцем мне надавить.
Изучал я недолго весь скарб небогатый,
Что в окоп притащил он когда-то с собой,
Ничего за душой у простого солдата,
И прицел отведя от груди под бушлатом,
Я разбил ком земли над его головой.
Ошалело присев, как в замедленной сценке,
Вдруг содрав бинт с руки, на приклад привязал.
И с опаской поднявшись из рва по ступенькам,
Взяв за ствол автомат, подгибая коленки,
Словно знал где «засидка», ко мне пошагал.
Мольтке Фридрих был рабочим,
Комментарий №607690 ответить 05 Декабря, 2024 11:34 ОП Ответы:>>607756 'Он работал за станком.
До безделья неохочий,
Сам себе построил дом.
В этом доме с милой Анной
Наплодил он ребятни,
И с детьми, от счастья пьяный,
Проводил за днями дни.
Но, сменив костюм свой штатский,
Фридрих в форменном сукне
Выполняет долг солдатский
На далёкой стороне.
Мерзостей войны чураясь,
Хутора он не сжигал,
От восторга задыхаясь,
В мирных русских не стрелял.
Да, бывало, под обстрелом,
По-солдатски и в бою
Брал иванов на прицел он,
Шею не щадя свою.
Вот и долгожданный отдых,
Пополненье, сытость тыла.
Глядя на детей бездомных,
Сердце фридрихово ныло.
Дома деток Анна нянчит
Ну таких же ведь, точь в точь.
А вот эта хлеба клянчит.
И ведь тоже чья-то дочь!
***
Отдыхая где придётся,
Побираясь по дворам,
Катя мышкою крадётся
Ночью к фронту по тылам.
Помнит, фрицы налетели,
Разбомбили эшелон,
Крики, лошади хрипели.
И предсмертный мамин стон.
Где-то там отец бьёт гада.
Катя знает: папа ждёт.
Кате к папе очень надо,
По местам боёв идёт.
Вдруг подходит немец к Кате,
Смотрит девочке в глаза.
Чем-то он похож на батю,
По щеке бежит слеза.
Даром времени не тратя,
Хлеб ей в руки он суёт,
С жалостью глядит на Катю
И бормочет: "Битте. Брот..."
Катин взгляд острее жала.
Тянется рукой в карман,
Достаёт оттуда ржавый,
Но заряженный наган.
Бах! Во лбу дыра у фрица.
Подхватив мешок с едой,
Катя споро, словно птица
Упорхнула в лес густой.
***
Так тебе, фашист-паскуда!
Здесь - не там, а там - не тут.
Будут бить вас сук, покуда
До конца не изведут.
Мы вас в гости к нам не звали,
И раздавим словно вошь.
До последнего завалим,
Расплескав мозги на рожь.
Откупился? Вынес ужин?
Маму заменил едой?
Нахер Кате ты не нужен.
Ни хороший, ни плохой.