Насчёт дня рождения Ленина. Как-то стало уже общим местом, что день рождения Ильича — это такой традиционный день, когда люди соревнуются в придумывании всяких грозных эпитетов — злой гений, кровавый палач, демиург революции, сумасшедший фанатик. Проблема заключается в том, что все эти словесные декорации представляют собой лишь репрезентативную иллюзию, выполняющую одну единственную функцию — выставить на передний план большевиков, чтобы замылить общий. Потому что только на общем плане нашему глазу открывается оригинальное полотно исторического банкротства России, последние дни которой ознаменовались появлением нового субъекта, взявшего на себя роль её могильщика — её собственного народа. Появление нового субъекта выражалось формулой февральского режима двоевластия. Немудрено, что формула двоевластия в отсталом сословном обществе представляет собой лишь готовую формулу гражданской войны, провоцированием и подстрекательством к которой занимались все существующие на тот момент политические и общественные силы.

Напомню, что июльский разгром большевиков, после которого Ленин скрывался, а Троцкий сидел в тюрьме, был лишь первым шагом на пути к опрокидыванию всего февральского режима и установлению военной диктатуры — заговорщики думали, что если на охваченные мятежом казармы и предприятия кинуть дивизию кавказских горцев «которым все равно кого резать», то станет только лучше. Так что во всём прослеживается логика и симметрия: точно так же как Временное Правительство не могло выполнять роль трансмиссии для старой элиты в деле управления государством, так и Советы не могли выполнять роль трансмиссии для остального общества в деле вопроса о самой его жизни — вопросов земли и мира. В результате, первым ничего не оставалось кроме как пополнить ряды заговорщиков, а вторым ряды красноармейцев. Выжить должен был кто-то один. Поэтому, главная проблема совсем не в том, что установившийся в результате гражданской войны режим диктатуры большевиков был надругательством над здравым смыслом — размеры бедствий были пропорциональны размерам накопившихся и настоявшихся в веках противоречий, а в том, что ни большевизм с Лениным, ни черносотенный монархизм с Корниловым не были страшнее самой России — подлинного надругательства над здравым смыслом.

Напомню, что именно возникший впоследствии вопрос воскрешения России — это и был вопрос мероприятий, направленных на то, чтобы ввергнуть недавно вышедший на историческую арену субъект обратно в пучину небытия. Эти мероприятия получили краткое историческое обозначение — сталинизм. Уже в эмиграции Троцкий вменял Сталину предательство революции, имея ввиду Ноябрьский Переворот. В действительности же сталинизм главным образом исправлял ошибки февральской революции, когда взбунтовавшиеся рабы вырвали из костлявой руки сдохшей монархии своё право.