О комсомольских корнях постсоветской олигархии или как советская номенклатура СССР и развалила
В Советском Союзе никакого бизнеса не было. Первые «новые русские» стали понемногу появляться только в 1988. У тех, кто собирался разбогатеть, было на тот момент три пути. Во-первых, в стране появились кооперативы. В мае 1988 года был принят закон «О кооперации». Теперь желающие могли вполне официально заниматься тем, за что раньше сажали в тюрьму, – шить джинсы, показывать эротические фильмы за деньги или строить клиентам дачи.
Уже через полтора года в кооперативах работало больше миллиона человек. По всей стране создавались кооперативные лавочки и открывались кооперативные ателье. При этом действительно с нуля создано было всего несколько фирм. Потому что в основном-то «кооператорами» стали называться те, кто раньше занимался тем же самым, но подпольно. В советские времена этих людей называли «цеховиками». Раньше их отлавливали и надолго сажали. Теперь времена пошли менее кровожадные, и бывшим подпольщикам государство дозволило свой бизнес легализовать. Кооперативы были на виду. Многим казалось, будто из них и вырастут российские бизнес-империи. Именно в кооперативах начинали многие будущие миллионеры. У Романа Абрамовича была небольшая фирма по изготовлению мягкой игрушки. Михаил Прохоров «варил» джинсы. Владимир Гусинский занимался частным извозом. Но тут была большая проблема. Можно, конечно, разбогатеть и на мягких игрушках или на джинсах – другой вопрос, сколько это займёт времени?
Поэтому куда интереснее был путь номер два. Одновременно с кооперативами были разрешены новые формы собственности – аренда и совместные предприятия. Это означало, что заводы и фабрики больше не должны быть обязательно государственными. Рабочие какого-нибудь завода теперь могли сами распоряжаться тем, что производят. И даже сбывать часть продукции за границу. Это было уже лучше, чем строчить джинсы. Разумеется, никакой продукцией никакие рабочие распоряжаться не стали. Зато, пользуясь этим законом, директор мог взять да и продать на Запад выделенную ему государством солярку. Или под видом лома цветных металлов вывезти за границу все стоящие на заводе станки. В 1989 году фирма «Ант» пыталась продать на металлолом даже партию новеньких танков.
Бизнес стоило делать там, где были деньги. У жителей агонизирующего СССР каких-то особенных денег тогда не было. Деньги были либо за границей, либо у государства. Именно на торговле с заграницей начали коваться действительно большие состояния. Первый российский миллионер Артём Тарасов тысячами тонн гнал на Запад мазут. Стартовый бизнес мультимиллиардера Виктора Вексельберга состоял в том, что он по $300 за тонну покупал списанные медные кабели и продавал их в Европе по $2300. Миллион долларов Вексельберг скопил ещё при советской власти.
Впрочем, все эти лазейки опомнившееся государство очень быстро прикрыло. И вообще, серьёзные деньги тогда зарабатывались не так. По-настоящему золотым дном в 1989 стал третий путь – так называемый «комсомольский бизнес». 30 лет назад о нём мало говорили. А сегодня об этой штуке и вообще почти никто не вспоминает. Но самые главные новые российские капиталы были созданы именно тут.
Комсомольский бизнес
Комментарий №581552 R0 ответить 02 Ноября, 2024 15:57 ОП 'В советские времена государство жёстко регулировало всю жизнь подданных. Теперь с точно такой же жесткостью государство определяло, кому быть богатым, а кому нет. Советские законы неприступной стеной стояли на пути у тех, кто собирался заняться бизнесом. Но для некоторых людей из этих законов были сделаны исключения. И разумеется, это были не случайные люди, а свои, проверенные кадры. Дело в том, что на смену коммунистам в новой России пришли не капиталисты, а комсомольцы. Ещё в июле 1986 года ЦК КПСС принял решение разрешить комсомолу заниматься научно-техническим творчеством. При горкомах и райкомах начали создаваться так называемые «Центры научно-технического творчества молодежи». Под этим псевдонимом скрывались первые в СССР коммерческие фирмы.
Старшие коммунисты остались решать вопросы большой политики. Вопросами экономики они поручили заняться младшим товарищам: функционерам не партии, а комсомола. Четыре миллиона советских чиновников разделились на две большие группы. Одна половина со временем превратилась в политическую элиту страны, а вторая (помладше) – в бизнес-элиту. Комсомольским Центрам старшие товарищи предоставили невиданную в СССР экономическую свободу. При этом налогами комсомольская экономика не облагалась. Только им было разрешено вести бизнес с иностранными фирмами. Только им были даны права заниматься банковской деятельностью и даже проводить валютные операции. Прочим категориям граждан за подобные проекты светили крупные тюремные сроки.
В советские времена у государственных чиновников было огромное количество благ: эти люди ездили на особых машинах, жили в особенных квартирах, отдыхали в особенных пансионатах и отоваривались в особенных магазинах. В 1989 у них появилась еще одна привилегия: теперь им разрешалось делать то, что было запрещено остальным. Всего через год в стране работало уже 60 комсомольских фирм. К 1990-му – 4000 фирм и 17000 комсомольских кооперативов. Среди проектов комсомола имелся коммерческий банк и собственный модный дом. Однако из всех видов творчества комсомольцев больше всего увлекло обналичивать бабки.
Дело в том, что хождение наличных денег в СССР строго контролировалось государством. Предприятие могло быть очень рентабельным и иметь на счетах миллионы. Но снять эти деньги со счёта и прибавить зарплату сотрудникам (или хотя бы отремонтировать собственную столовую) директор не имел права. Зарплаты в СССР имели жёсткий потолок, а любая коммерческая деятельность (по-типу нанять штукатуров для ремонта) заканчивалась уголовной статьёй. Зато комсомольцы превращали цифры на бумаге в хрустящую наличность играючи. Право на обналичку было дано им официально. Теперь чтобы отремонтировать ту самую столовую, директор завода мог обратиться к комсомольцам. Он переводил им на счёт безналичную сумму, комсомольцы обналичивали деньги, часть брали себе, а на остальные нанимали бригаду штукатуров. И все были довольны: комсомол получал деньги, директор – новую столовую, а партия могла быть уверена, что весь процесс остается под её полным контролем.
В 1989 комсомольский капитализм переживал расцвет. Суммы в этой сфере вращались громадные. Только 27 московских Центров заключило контрактов на четверть миллиарда советских рублей. То есть по официальному курсу – почти на несколько сот миллионов долларов. Именно этим бизнесом занимались в 1980-х будущие миллионеры Михаил Ходорковский, Леонид Невзлин, будущие владельцы шоу-империй Борис Зосимов, Сергей Лисовский, а также будущий замруководителя Администрации Президента Владислав Сурков. В Украине именно так ковались первые денежки Юлии Тимошенко, а в Прибалтике с комсомола начинали два главных нынешних латвийских олигарха – Каргин и Красовицкий («Parex-Bank»).