Обратный эффект

В апреле 1990 началась экономическая блокада Литвы. В ответ литовское общество лишь сильнее сплотилось вокруг идеи самоопределения. Несколько сотен призывников сожгли свои военные билеты, отказавшись таким образом служить в cсоветской армии.
“На радио тогда регулярно давали короткие передачи о том, как утеплять квартиры или готовить еду, чтобы экономить газ и электричество. Например, советовали крупу заливать на ночь кипятком, чтобы на утро уже была готовая каша”,— рассказывает Раса Песлекиене, общественная активистка, принимавшая участие в протестах.

В начале января 1991, правительству Казимиры Прунскине, первого премьер-министра независимой Литвы, из‑за блокады пришлось отпустить цены на продукты. Те мгновенно выросли более чем в три раза. Проcоветски настроенное население вышло на улицы с требованием отставки кабинета министров. Члены коммунистической организации "Единство" попытались даже занять правительственные учреждения. Парламентарии забаррикадировались в здании сейма. 10 января Михаил Горбачёв, президент СССР, потребовал восстановить на территории Литвы действие советской конституции. А 11 января “на подмогу” просоветским митингующим в Вильнюс вошли советские танки. Тогда почти вся Литва съехалась в столицу защищать парламент.

“Несмотря на сильный мороз, мы дежурили тогда после работы посменно у сейма,— вспоминает Песлекиене.— Был составлен график, по которому каждый город присылал многочисленные делегации. Люди массово сдавали деньги в оргкомитет, несли даже ценные вещи, украшения. Одна незнакомая женщина набросила моей сестре на плечи шубу, поскольку было очень холодно. Уже потом мы рассмотрели, что она была норковой и с этикеткой”.
Вечером того дня спикер сейма Витаутас Ландсбергис несколько раз появился в окне парламентского здания и обратился к митингующим:
“Появилась информация, что сегодня планируется штурм. Женщины, уходите домой! Остаются только мужчины”.
Однако мало кто из безоружных защитников покинул площадь возле парламента.

Ричардас Дегутис, дипломат, бывший во время январских событий журналистом, рассказывал:
“Самое интересное, что общественный транспорт тогда работал всю ночь. И троллейбусы, и автобусы. По Вильнюсу люди свободно передвигались. И никто силой водителей на эту работу не посылал, они сами вышли”.

Ландсбергис вспоминал о тех днях так:
“12 января вроде бы было тихо. Я пошел домой, чтобы принять душ и вернуться. Но я не успел ступить в ванну, как мне позвонили, что едут танки. Где‑то около полуночи. Я помчался обратно и всеми доступными средствами призвал всех депутатов срочно прийти в парламент. Мы приняли несколько обращений к правительствам и парламентам мира, сообщая, что уже применяется военная сила, и создали совет по обороне. А потом просто ждали своей участи”.

Танки не прошли

Пока литовцы ждали штурма парламента, бойцы советского спецподразделения Альфа при поддержке псковских(!) десантников в ночь на 13 января захватили вильнюсский телецентр.
“Начали поступать сведения, что стреляют в людей, и не холостыми патронами,— вспоминал Ландсбергис.— Конечно, были застреленные и убитые взрывными пакетами (которые также бросали в лицо людям), раздавленные танками”.

В ту ночь вокруг телецентра, где проходил большой митинг сторонников независимости, погибло 14 протестующих. Среди них была 21‑летняя Лорета Асанавичюте, которую, по одной из версий, прижал к стене и раздавил БТР, а по другой — переехал танк. Около 600 человек ранили. Раса Песлекиене тогда оказалась в толпе, очень близко к танкам. Чтобы разогнать защитников телецентра, броневики сделали около десяти холостых выстрелов. “Меня тогда оглушило на одно ухо. С тех пор я почти ничего им не слышу. Но я даже в больницу не сразу обратилась — посчитала, что Лорета [Асанавичюте] погибла в таких муках, а я тут со своим ухом”.

Ландсбергис считал, что день 13 января был подобран не случайно. “Воскресенье. Ни парламенты, ни правительства не работают,— вспоминал он.— Еще за два дня до этого было принято [в США] решение об операции Буря в пустыне, то есть нападении на Ирак после его отказа уйти из оккупированного Кувейта”.
То есть и люди расслаблены, и внимание мировой общественности приковано к другой точке на карте.

Пару часов взволнованный спикер пытался дозвониться к Горбачёву. На другом конце провода отвечали, что тот спит. “Просто издевались. Верховный главнокомандующий спит во время такой операции! — с возмущением рассказывал Ландсбергис.— А Борису Ельцину [тогда возглавлявшему Верховный совет РСФСР] я дозвонился. Он набрал Горбачева и сказал напрямую: “Прекратите это безобразие!”
В ту пору Ельцин уже имел больше веса в советском политикуме, чем президент Союза.
Подавления митинга в литовской столице застала врасплох и оказавшихся там зарубежных журналистов. Им пришлось вести репортажи прямо из гостиничных номеров по телефону. На утро о Вильнюсе знал весь мир. В Москве сразу открестились от причастности к вильнюсским событиям. Горбачёв заявил, что он ничего не знал об этой акции и что о ней ему доложили лишь утром. Позже он утверждал, что бойцам Альфы показали написанный от руки карандашом приказ от его имени, который потом разорвали.

Кто виноват?

Возможно, противостояние в Вильнюсе продолжилось бы даже несмотря на вмешательство Ельцина и Запада, но случилось неожиданное: литовцев поддержали москвичи. 14 января те вышли на Манежную Площадь с плакатами “Горбачев — убийца”, “Прости нас, Литва”. Политолог Андрей Пионтковский, участвовавший в этом митинге, называет его самой многочисленной манифестацией перестроечных времен — ведь тогда на улицы советской столицы вышло до полумиллиона человек. Почти сразу после событий власти Литвы возбудили уголовные дела против 69 граждан России, Беларуси и Украины, которые проходили военную службу в Вильнюсе в то время. Им предъявлено обвинение в преступлении против человечности. Однако руководство этих стран не выдало преступников.
Наказание понесли только “свои” — коммунистические лидеры Литвы Миколас Бурокявичюс и Юозас Ермалавичюс, которые в первые месяцы 1991 года сбежали в соседнюю Беларусь. Именно они обращались в январе к Горбачёву с просьбой о вводе советской армии в Вильнюс. В 1994 обоих арестовали в Минске литовские спецслужбы. В итоге первый получил 12 лет лишения свободы, второй — 8.

До сих пор нет единого мнения о том, кто стрелял в протестующих. В январе 1991 года скандальную славу получили репортажи петербуржского журналиста Александра Невзорова.
В них сообщалось, что литовцы сами стреляли в своих, а некоторые трупы привозили из моргов и подбрасывали в самых горячих точках. Официального вердикта суда по делу пока не существует. Литовская прокуратура лишь в ноябре 2014 года завершила досудебное следствие о событиях вокруг штурма телецентра.

В настоящее время Прокуратура Литвы продолжает расследование. Во время досудебного расследования под подозрением оказалось 79 лиц. Обвиняемыми по делу о военных преступлениях и преступлениях против человечности во время событий 13 января 1991 года проходят 66 граждан Российской Федерации, Украины и Белоруссии, их дела вместе с обвинительным заключением переданы в суд.

В отношении 10 подозреваемых досудебное расследование продолжается, трое подозреваемых скончались. Большинство обвиняемых находится за пределами Литвы. Поэтому они значатся в международном розыске, и на их задержание выданы ордера, действительные на территории Евросоюза. Наиболее охотно сотрудничaлa Украина, правоохранительные органы России и Белоруссии большинство запросов проигнорировали.