Дверь приёмной рязанской поликлиники №2 с шумом распахнулась. Из неё вышла старушка, держа в руках настойку боярышника и иконку святого Николая Чудотворца.

— Не забудьте, Ивановна, принимать три раза в день с молитвой Господу Богу! Все хвори уйдут, только от своего Ван Ваныча прячьте — для него это не лекарство, а напиток!

Старушка заулыбалась:

— Благодарю, Иван Сергеич...
— Софья Ивановна, а может ещё возьмёте образ святой Матронушки, чтобы хворь точно ушла? Всего две тысячи рублей!
— Да нет у меня таких денег, пенсию-то хоть и прибавили в честь годовщины освобождения Минска от белоруссов, так и цены следом взлетели!
— Софочка, сегодня же великая дата — столетие с начала Великой Отечественной. Купите образ, в честь тех, кто первым тогда встретил фашистский натиск.

Старушка подумала, и вскоре согласилась, протягивая мятые купюры доктору.

— Вот, держите. Храни вас Господь. Лечитесь скорее! — говорил Иван Сергеевич. «Вам ещё налоги платить» — думал он про себя.
— Спасибо, спасибо! — кланялась старушка.

Бабулька ушла, а доктор уже почти закрыл дверь приёмной, как увидел в конце коридора знакомый силуэт.

— Колесников! Вернулся?

Фигура в конце коридора резко развернулась. Доктор Колесников с улыбкой на лице подошёл и пожал коллеге руку.

— Вернулся, Сергеич. Нелёгкая командировка была, соскучился по родным местам и стенам. Тяжелый этот год выдался. Вот прошлый, когда 95-ти летие Победы над фашистами отмечали — другое дело. Я сидел на месте, а сейчас вот гонят всё куда-то.
— Как прошло-то всё?
— Не спрашивай, устал сильно. Потом отдохну — расскажу. Слишком тяжёлые больные были, немножко не в себе, таких не поймешь — что у них болит.
— Зато хорошая практика!
— Согласен, дорогой друг.

В коридоре послышались шаги, и к приёмной подошла молодая девушка, приблизительно лет 25-ти. Доктор Колесников невольно рассмотрел её — очень худая, с серым лицом и болью в глазах.

Иван Сергеевич открыл перед ней дверь приемной, девушка прошла.

— Это Вера Светлова. Сначала я думал, в неё вселился бес из-за того, что она недостаточно часто молилась святым равноапостольным Сталину и Путину, но адские машины сообщили, что у неё опухоль мозга, и жить ей наверняка всего ничего осталось. Сейчас я ей это сообщу.
— Хорошо, Сергеич. Давай я подожду тебя здесь, посижу на лавочке. Думаю, ты ненадолго с ней.

Дверь закрылась, доктор Колесников сел на лавку и задумался. «Такая молодая, красивая, жить бы и жить. Почему они всегда приходят только тогда, когда уже ничего сделать нельзя? На всё воля Божья».

Через десять минут Вера выбежала из кабинета. Лицо ее вытянулось, в глазах дрожали слёзы. Она запахнулась в платок, всхлипнула и побежала пошла к выходу из больницы.

Иван Сергеевич вышел и опустился на лавочку рядом с Колесниковым:

— Нелёгкая судьба у столь молодой девушки. Пару лет назад она потеряла ребенка, он родился, но был недоношен. Видимо, Бог посчитал, что не время ещё. У неё был страшный стресс, ребеночек умер спустя неделю на руках матери. Ей и откармливать нечем было. Денег нет почти, любовничек-коммунист как узнал о ребенке — бросил, и ушёл к своему парню, майнинг-фермеру. Мать от волнения слегла, через месяц упокоилась. Она потеряла всякий интерес к жизни, почти не ела, не молилась, только на работу уборщицей ходила. А сейчас вот пришла с болями в голове.

Доктор выдохнул.

— Извини, дорогой друг, ты меня так озадачил, что говорить о моих проблемах — это то же самое, что рассказывать Вере, что у другой девушки денег нет на глубокое погружение в виртуальную реальность, как у молодёжи сейчас модно. Сейчас её в подвале расстреляют за бесполезность, не будет же она государство наше и Президента обсасывать. Это старикам можно, они любят нашего государя-то богоизбранного...
— Я пойду, Сергеич. Тем более хочу попарить, а тебе не стоит — помню, как ты бросал.

Товарищи распрощались и Колесников вышел из больницы.

Был уже вечер. Доктор достал электронную сигарету, прочитал «Отче Наш», после чего принялся парить. Краем глаза он увидел двух человек в серой форме, ведущих девушку с мешком на голове в неизвестном направлении.

— Нечего отбирать деньги у Президента нашего на свои блага, кто если не он? — рассудил доктор.